Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Европа и душа Востока

ШУБАРТ Европа и душа Востока

https://imwerden.de/pdf/schubart_europa_und_seele_des_ostens_ru_2000.pdf

Факсимильное воспроизведение первого полного перевода на русский язык книги немецкого философа Шубарта (1897-1942) о предстоящей катастрофе западной цивилизации. Даны сравнительные характеристики западноевропейских и русского народов, из чего автор выводит непригодность западных моделей для России. В приложениях' первая публикация работы И. А. Ильина о книге Шубарта, ее историософская оценка издателем и др. Обширный справочный комментарий. Книга немецкого философа Вальтера Шубарта впервые выходит по-русски в полном и комментированном переводе. Состоит из текста Шубарта и приложений с его критической оценкой философом И.А. Ильиным (также публикуется впервые) и издателем. Именно вместе с такой оценкой и стоило публиковать этот оригинальный труд, ибо далеко не все высказанные в нем мысли бесспорны.



(no subject)

http://www.hrono.info/statii/2005/ilin_moskvam2.html

"Если нет и не может быть русской национальной философии, то нет и не может быть и русского национального самосознания, ибо философия, в отличие от знания предметов, есть именно самосознание целого духа"1.

Эти слова П. Е. Астафьева имеют для нашего исследования поистине путеводное значение; они дают ключ к пониманию той духовной борьбы, которая составляет прошлое русской мысли и которой не избежать в будущем, даже если уйти на самые вершины "чистой философии", -- напротив, на этих вершинах борьба вспыхнет с особенной, яростной силой.

Но объясним сначала, почему Петр Астафьев облек свое суждение (по сути, положительное) в несколько тяжеловесную "условно-отрицательную" форму. Нетрудно догадаться: он явно отталкивался от мнения, кем-то и где-то высказанного, о том, что русской национальной философии "нет и не может быть". Невольно возникает вопрос: откуда взялась подобная мысль ко времени появления статьи Астафьева в одном из номеров "Русского обозрения" за 1890 год? Разве уже не стало достоянием русской культуры философское наследие И. В. Киреевского, А. С. Хомякова, П. Д. Юркевича, Н. Я. Данилевского? Разве не звучали в те годы голоса таких незаурядных мыслителей, как А. А. Козлов, К. Н. Леонтьев, Л. М. Лопатин, Н. Н. Страхов, Б. Н. Чичерин? И наконец, разве не успело русское общество познакомиться с работами В. С. Соловьева?

Все верно -- было к тому времени и наследие, причем не самое скудное; было и актуальное философское творчество; был и Владимир Соловьев. Курьез, однако, в том, что именно последний и заявил в 1888 году: "Никаких действительных задатков самобытной русской философии мы указать не можем; все, что выступало в этом качестве, ограничивалось одною пустою претензией"2. Вот так: у всех своих предшественников и современников г-н Соловьев находил лишь "пустую претензию", а для будущего русской философии не видел никаких задатков*.

В связи с этим становится особенно ясно, почему сегодня так стараются представить в качестве "центральной фигуры" русской философии именно В. С. Соловьева. Пусть немцы продолжают и по сей день слышать голос Гегеля, обращенный к своим соотечественникам: "Мы получили от природы высокое призвание быть хранителями этого священного огня"4, огня философии. Но русские люди обязаны выслушивать совсем иное; обязаны почтительно внимать клевете на русскую философию из уст ее мнимого "основоположника"; обязаны, как и он, не верить в русскую философию, в ее высокое назначение. А тех, кто не соглашался с этой клеветой, кто считал русский народ, в силу коренных черт его духовного склада, "особенно призванным из всех сфер умственной деятельности именно к философии"5, -- тех необходимо просто изгнать из "истории русской философии", дабы отбить у нас всякую охоту к ее подлинному возрождению**.



Сразу уточним один немаловажный момент. Соловьев отвергал не только "самобытность" русской философии в смысле ее оригинальности, новизны и т. д. -- он заявлял, что даже там, где русские мыслители пытаются развивать чужие идеи, они лишь "воспроизводят в карикатурном виде те или иные крайности и односторонности европейской мысли". Но и это еще не все, что имел сказать Соловьев о нашей духовной жизни. Из той же работы мы узнаём, что русский народ, подобно "другим полудиким (!) народам Востока", вообще не способен к серьезной умственной работе "в области мысли и знания"7.

Забудем на минуту о философии и оценим это обобщение по достоинству. Сделано оно было, повторяю, в 1888 году, когда за плечами русской науки уже стояли гениальные открытия Николая Лобачевского и Дмитрия Менделеева, когда в России уже возникли мощные научные школы в математике, физике, химии и других "областях мысли и знания"***. Ну ладно, учтем, что Владимир Соловьев, отчисленный в свое время с физико-математического факультета Московского университета за хроническую неуспеваемость, был в этих областях полным невеждой. Но ведь историко-филологический факультет он потом закончил. Однако при оценке умственной деятельности русского народа он точно так же "не заметил" ни блестящей плеяды отечественных филологов (А. Н. Афанасьев, Ф. И. Буслаев, И. И. Срезневский и множество других ярких имен), ни стремительного развития русской исторической науки -- славяноведения, европеистики, востоковедения и т. д. Даже творчество собственного отца, выдающегося историка С. М. Соловьева, не удержало сына от нелепых и злобных обобщений. И в этой клевете на отечество -- весь Владимир Соловьев.

Но тогда возникает вопрос: с какой стати серьезный русский мыслитель Петр Астафьев обратил внимание на суждения, от которых за версту несло самой примитивной смердяковщиной? Конечно, чувство чести заставляет нас порою отвечать и на самый подлый вызов, на который было бы благоразумнее вообще не обращать внимания. П. Е. Астафьеву, потомку русских дворян по материнской линии и греческих аристократов по отцовской9, это чувство было присуще в самой высокой степени; уже поэтому он не мог смолчать на выпады наглого недоучки против "полудикого народа Востока"*. Но не мог он смолчать -- и просто как русский философ.

От лица русской национальной философии, уже достигшей полной духовной зрелости, П. Е. Астафьев ясно выразил принцип, составлявший ее ядро, ее теоретическую доминанту, -- принцип самосознания. Астафьев не опустился до мелкой полемики с философским двойником Смердякова, он просто сказал то главное, о чем необходимо помнить в любом случае, независимо от порицаний (или комплиментов) в адрес русского народа и русской культуры. Основной смысл слов Астафьева именно философский, а не публицистический, как можно решить, обратив внимание только на их национально-патриотический пафос. Для Астафьева несомненен тот факт, что душевный склад русского человека (цитируемая работа имеет подзаголовок "к русской народной психологии") располагает последнего к философии: "...погруженный лучшими и глубочайшими своими стремлениями в свой внутренний, духовный мир, он не может не быть глубоко проникнут интересом самосознания"; неслучайно, добавляет Астафьев, "в нашей литературе всякое мало-мальски крупное произведение окрашено каким-нибудь философским интересом". Здесь вполне уместно вспомнить те слова, которые бросает у Ф. М. Достоевского не слишком образованный, но глубоко русский по духу Дмитрий Карамазов в адрес "ученого" нигилиста Ракитина: "Все настоящие русские люди философы, а ты хоть и учился, а не философ, а смерд".

(no subject)

Читаю "Столп и утверждение истины" Павла Флоренского. Флоренский мне интересен в том числе по двум причинам. Он оказал наибольшее влияние как философ на Михаила Булгакова при написании им романа "Мастер и Маргарита" (возможно, через раздел Геенна). Кроме того, Флоренский близок лично мне. Вышел из технарей. По характеру немного женственен, что и меня характеризует. Вначале чтение немного раздражало: сентиментальность, слезливость, многословие. Но потом втянулся и находил монументальные куски интересных, глубоких и оригинальных рассуждений. Особо отметил для себя главу "Триединство" с рассуждениями о природе Троицы и "Свет истины". На них пока и остановился. Рассчитываю дальше через многословие встретить много интересного.

(no subject)

"Весь бедлам на Руси есть пошёл от образованных лакеев и либеральных господ?"

Пойду читать испанского философа Гассета.