Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Страницы истории Калифорнии.

"Страницы истории Калифорнии.
Когда мы говорим "Америка" , мы говорим "Калифорния".
На 100 фильмов, снятых про Калифорнию , приходится едва едва один , снятый про штат Айдахо или штат Миссисипи.
И на 1000 фильмов родом из Калифорнии приходится 0 фильмов родом из других штатов.
Между тем, история, каким образом Калифорния попала в состав США, весьма любопытна.
Началась она с того, что часть государства Мексика под названием Техас путем стрельбы по людям проголосовал за выход из состава Мексики и присоединение ее к США. Причем несогласных с таким мнением просто убивали на улице , никого не стесняясь , организованные и хорошо вооруженные группы лиц, которые очень плохо говорили на испанском, но очень хорошо - на английском - которых мы сейчас все знаем под именем благородных чаков норрисов техасских рейнджеров.
США немедленно признали правомочность самоопределения населения штата Техас и в одностороннем порядке объявили его своей территорией, сразу введя туда войска
Мексика обратилась к международному сообществу с требованием разобраться с таким безобразием.
Международное сообщество в лице Англии и Франции потребовало у Мексики прикрыть варежку и не мешать демократическому процессу.
Затем демократическое правительство США демократически выдвинуло ПРЕТЕНЗИИ к Мексике за то, что во время вооруженного захвата у Мексики Техаса некоторые наемные головорезы получили ранения , а другие - моральный ущерб.
Сумма претензий составляла миллионы долларов.
Но демократические силы США были снисходительны. Поскольку у Мексики не было денег выплатить по претензиям, то они милостиво согласились принять Калифорнию и Нью-Мексико.
Не особо дожидаясь согласия демократический президент США объявил , что правительство Мексики недемократично и коррумпировано и надо спасать народ Мексики от диктаторов в отдельно взятых районах.
Да, Калифорнии и Нью-Мексики.
Одновременно загадочным способом у недемократического и коррумпированного правительства Мексики внезапно исчезли все деньги на счетах , так что им внезапно стало просто нечем содержать армию.
Войска США производят вторжение в Мексику без объявления войны, при этом в конгресс отправлено послание , что мерзкие желтомордые мексиканцы коварно напали на США и пролили священную американскую кровь.
Продолжая захватывать города и территории одну за другой, демократы продолжали истошно верещать о вероломных мексиканцах и об огромном ущербе , который терпят от нападения на Мексику добропорядочные американцы, требуя все больше денег и территорий в качестве компенсации за наглость сопротивляться вторжению.
Так они захватили половину (!) Мексики.
В первую очередь - Калифорнию.
Навсегда.
Интересно, когда Морган Фриман нес пургу про "столетия демократии" , он не знал истории штата ,в котором пасется или продал остатки совести?
Потому что американским политикам с остатками совести (вроде Линкольна и Гранта ) было стыдно.
В этой истории интересно то, что одним из 60000 волонтеров (наемников), которые осуществляли захват Мексики был небезызвестный Майн Рид (причем в командном чине)
Еще более интересно то, что после того, как в 1848 году закончилась аннексия, Майн Рида и многих других "волонтеров" экспортировали в старушку Европу. Где , как известно, в 1848 году прокатилась серия внезапных и случайных революций.
Майн Рид должен был участвовать в революции в Англии , но что-то пошло не так, в Англии революция не задалась , и ему для поддержания штанов пришлось клепать романчики про благородных индейцев (которых он с удовольствием отстреливал будучи наемником в Мексике) и не менее благородных техасских ковбоев.
И уж совсем интересно, что хотя на стороне католиков-мексиканцев сражались добровольцы католики-американцы (по большей части ирландцы) , католическое духовенство принимало новых хозяев почему-то с распростертыми объятиями и даже сотрудничали с ними по линии шпионажа и пропаганды."

американцы устанут

"Американское общество при всей достаточно очевидной узости его интеллектуально-культурных интересов твёрдо поддерживало продолжительное миромасштабное противостояние угрозе тоталитарного коммунизма, а сегодня полно решимости бороться с международным терроризмом. Пока эта вовлечённость в мировые дела сохраняется, Америка будет играть роль мирового стабилизатора. Но стоит антитеррористической миссии потерять смысл - потому ли, что терроризм исчезнет, потому ли, что американцы устанут либо утратят чувство общей цели, - глобальной роли Америки быстро настанет конец."
Бжезинский Зб. Выбор. Глобальное господство или глобальное лидерство / Пер. с англ. - М.: Междунар. отношения, 2010. - с.16.

объективного вежливо-интеллигентного СМИ на подобии Тутбая на ранних этапах

Александр Шпаковский.
- о запросе общества на появление конструктивного объективного вежливо-интеллигентного СМИ на подобии Тутбая на ранних этапах;
- об усталости общества от пропаганды с 2-х сторон.

https://youtu.be/DUuVDG0uWC0

Продолжение отрывка из книги нобелевского лауреата

"А не по мне было в этом кругу тоже многое. По мере того как я привыкал и присматривался к нему, я все чаще возмущался в нем то тем, то другим и даже порой не скрывал своего возмущения, пускался в горячий и, конечно, напрасный спор то по одному, то по другому поводу, благо большинство полюбило меня и прощало мне мои возмущения. Я чувствовал, что все больше проникаюсь огульным предубеждением против всех других кругов, а что нахожу в своем? Девочкам и мальчикам дают тут читать политическую экономию, сами читают только Короленко, Златовратского, а Чехова презирают за "политическое безразличие", Толстого всячески поносят за "постыднейшую и вреднейшую проповедь неделания", за то, что он "носится с Богом, как с писанной торбой", и, поиграв в пахаря или сапожника, садится за "роскошный" стол, в то время как тот же яснополянский мужик, в любви к которому он так распинается, "пухнет с голоду"; о художественной литературе говорят вообще так, что в меня, вопреки всем моим возмущениям, все-таки с каждым днем все больше и больше внедряется тайный страх, что, может быть, и впрямь вот этого никак нельзя писать, а вот это никому не нужно, а вот это (о бедном Макаре или о жизни ссыльных) единственно необходимо; всегда готовы на все за благо России, а все русские сословия, кроме самого темного и нищего, взяли под самое строгое подозрение; времена "Отечественных Записок" считают золотым веком, а их закрытие одним из самых больших и страшных событий всей русской жизни, свое же время называют безвременьем -- "бывали хуже времена, но не было подлей" --и уверяют, будто бы вся Россия от этого безвременья "задыхается"; клеймят "ренегатом" всякого, кто хоть мало-мальски усумнился в чем-нибудь ими узаконенном и поминутно издеваются над чьей-нибудь "умеренностью и аккуратностью"; пресерьезно восхищаются тем, например, что жена Вагина организует какие-то воскресные чтения с волшебным фонарем и сама готовит одно такое чтение -- "об огнедышащих горах"; на вечеринках поют даже бородатые: "Вихри враждебные веют над нами" -- а я чувствую такую ложь этих "вихрей", такую неискренность выдуманных на всю жизнь чувств и мыслей, что не знаю, куда глаза девать, и меня спрашивают:
--А вы, Алеша, опять кривите свои поэтические губы?
Это спрашивает жена Богданова, того самого статистика, который так непостижимо для меня умеет винтом заплетать нога за ногу. У Богдановых большой вечер, в маленькой квартире их многолюдство и табачный дым, со стола не сходит самовар, углы полны опустевшими пивными бутылками: собрались в честь тайно приехавшего в Харьков старого, знаменитого "борца", прославившегося своей огромной и жестокой деятельностью, без счета сидевшего по крепостям, несколько раз попадавшего за полярный круг и отовсюду убегавшего, человека с виду совсем пещерного, густобородого и неуклюжего, с волосами в ноздрях и ушах, маленькие глазки которого глядят, однако, чрезвычайно умно и проницательно, а речь льется с удивительной плавностью, точно по писаному. Сам Богданов всячески незначителен, но жена его давно и заслуженно пользуется известностью: кого только не знала она на своем веку, в каких только предприятиях не участвовала! Она была когда-то хорошенькая, имела множество поклонников, до сих пор весела и бойка, на язык остра и находчива, отбрить может всякого с редкой логикой, тонка и моложава, на вечеринки принаряжается, подвивает кудряшки на лбу. Она меня любит, но пробирает на каждом шагу. Теперь я "губы кривлю", потому, что, вдоволь наслушавшись знаменитости, вдоволь наговорившись и порядочно выпив, уже поют в одном углу: "Мы пошлем всем злодеям проклятье, на борьбу всех борцов позовем!" -- Мне тяжко, неловко, и хозяйка, сидящая возле меня на диване с тонкой папироской в руке, замечает это и раздражается. Я не знаю, что ей ответить, не умею себя выразить, и она, не дожидаясь моего ответа, звонко затягивает: "От ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови..." Мне это кажется просто ужасно -- да кто это уж так ликует, думаю я, кто болтает и обагряет! А потом идет нечто еще более для меня ненавистное своим студенческим молодечеством: "Из страны, страны далекой, с Волги матушки широкой, ради славного труда, ради вольности веселой, собрались мы сюда..." Я даже отворачиваюсь от этой Волги-матушки и славного труда и вижу, как Браиловская, прелестная девочка, молчаливая и страстная, с пылкими и пытливыми архангельскими глазами, глядит на меня из угла с вызывающей прямотой ненависти ... Я не был правее их в общем, то есть в своей легкомысленной революционности, в искренней жажде доброго, человечного, справедливого, но я просто не мог слушать, когда мне даже шутя ( а все-таки, разумеется, наставительно) напоминали: "Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан!" -- когда в меня внедряли эту обязательность, когда мне проповедывали, что весь смысл жизни заключается "в работе на пользу общества", то есть мужика или рабочего. Я из себя выходил: как, я должен принести себя в жертву какому-нибудь вечно пьяному слесарю или безлошадному Климу, да и Климу-то не живому, а собирательному, которого в жизни замечают так же мало, как любого едущего по улице извозчика, в то время как я действительно любил и люблю некоторых своих батуринских Климов всем сердцем и последнюю копейку готов отдать какому-нибудь бродячему пильщику, робко и неловко бредущему по городу с мешком и пилой за плечами и застенчиво говорящему мне, нищему молодому человеку, наивную и трогательную глупость: "Работки у вас, барчук, не найдется какой?"
Я постигнуть не мог, как это можно говорить, будто бы даже и умереть можно спокойно, "честно поработав на пользу общества." Я истинно страдал при этих вечных цитатах из Щедрина об Иудушках, о городе Глупове и градоначальниках, въезжающих в него на белом коне, зубы стискивал, видя на стене чуть не каждой знакомой квартиры Чернышевского или худого, как смерть, с огромными и страшными глазами Белинского, приподнимающегося со своего смертного ложа навстречу показавшимся в дверях его кабинета жандармам."

А не по мне было в этом кругу тоже многое...

В среде подобных людей я и провел мою первую харьковскую зиму (да и многие годы впоследствии). Известно, что это была за среда, как слагалась, жила и веровала она. Замечательней всего было то, что члены ее, пройдя еще на школьной скамье все то особое, что полагалось им для начала, то есть какой-нибудь кружок, затем участие во всяких студенческих "движениях" и в той или иной "работе", затем высылку, тюрьму или ссылку и так или иначе продолжая эту "работу" и потом, жили, в общем, очень обособленно от прочих русских людей, даже как бы и за людей не считая всяких практических деятелей, купцов, земледельцев, врачей и педагогов (чуждых политике), чиновников, духовных, военных и особенно полицейских и жандармов, малейшее общение с которыми считалось не только позорным, но даже преступным, и имели все свое, особое и непоколебимое: свои дела, свои интересы, свои события, своих знаменитостей, свою нравственность, свои любовные, семейные и дружеские обычаи и свое собственное отношение к России: отрицание ее прошлого и настоящего и мечту о ее будущем, веру в это будущее, за которое и нужно было "бороться". В этой среде были, конечно, люди весьма разные не только по степени революционности, "любви" к народу и ненависти к его "врагам", но и по всему внешнему и внутреннему облику. Однако, в общем, все были достаточно узки, прямолинейны, нетерпимы, исповедывали нечто достаточно несложное: люди -- это только мы да всякие "униженные и оскорбленные" ; все злое -- направо, все доброе -- налево; все светлое -- в народе, в его "устоях и чаяниях"; все беды -- в образе правления и дурных правителях (которые почитались даже за какое-то особое племя); все спасение -- в перевороте, в конституции или республике ...
И вот к этой-то среде и присоединился я в Харькове. Уж как не подобала она мне! Но к какой другой мог присоединиться я? Никакой связи с другими кругами у меня не было, да я и не искал ее: над желанием проникнуть в них преобладало чувство и сознание, что, если и есть многое, что совсем не по мне в моем новом кругу, то очень и очень многое будет в других кругах не по мне еще более, ибо что общего было у меня, например, с купцами, с чиновниками? Да многое в этом кругу было просто приятно мне. Знакомства мои в нем быстро расширялись, и мне нравилась легкость, с которой можно было делать это в нем. Нравилась студенческая скромность его существования, простота обычаев, обращение друг с другом. Кроме того, и жилось в этом кругу довольно весело. Утром -- сборище на службе, где не мало чаепития, куренья и споров; затем оживленная трапеза, так как обедали почти все компаниями, по кухмистерским; вечером -- новое сборище: на каком-нибудь заседании, на какой-нибудь вечеринке или на дому у кого-нибудь... Мы в ту зиму чаще всего бывали у Ганского, человека довольно состоятельного, затем у Шкляревич, богатой и красивой вдовы, где нередко бывали знаменитые малорусские актеры, певшие песни о "вильном казацьстви" и даже свою марсельезу -- "До зброи, громада!"
А не по мне было в этом кругу тоже многое...

Так что же было не так?

Тут-бай и «Наша нива» плодотворно работали, удовлетворяя запросы не самой многочисленной, но взыскательной публики. Федута и Алексиевич нелицеприятно чревовещали. Анна Северинец несла в школу идеалы Света и Добра. Бабарико зарабатывал миллионы и утверждал, что нам не нужна «шоковая терапия»: все уже есть и без нее. Так что же было не так? Да, хочется президента, более тонко чувствующего белорусскую поэзию. Да, мне тоже странно, что взносы платят члены профсоюза, а задачи главе профсоюза, а не Министру труда и социальной защиты, ставит президент. Но давайте признаемся! Даже если вместо действующего президента будет Ангел во плоти и в Беларуси будет самое совершенное народовластие, Запад и его поклонники не простят ему союзных отношений с Россией, за которые выступают большинство населения республики.

могли встать на сторону сил Света и Добра

Они сделали свой выбор. А ведь могли встать на сторону сил Света и Добра и выйти на улицу!
Только за первое десятилетие XXI века численность населения Литвы сократилась почти на полмиллиона человек — с 3,484 млн. человек в 2001 г. до 3 млн. человек в 2011 г. Не многим отличаются и темпы эмиграции из соседней Латвии. Так, к 2015 году страну покинуло 10% населения. Практически все они направляются на заработки в страны Западной Европы. Особенно активизировалась эмиграция из стран Прибалтики после их вступления в Евросоюз. Уезжает, в первую очередь, молодежь, которая не видит для себя особых перспектив на родине.

Куда идти? На Восток или Запад? Способны ли мы быть самостоятельными?

https://youtu.be/IAjKtMo3lbY

Жаркая дискуссия длилась более трех часов. По итогу, как обычно, не хотели расходиться и после мероприятия. А темой дня была заявлена Независимость Беларуси. Удалось ли спикерам раскрыть эту тему? Смотрите и оценивайте сами.

Наши спикеры рассмотрели рассмотрели ее с разных сторон:
1. Что такое независимость страны?
2. Независимость на примере других стран: Германия, Украина, Литва
3. С кем и в чем нам выгодно объединяться (к примеру валюта, таможня, SWIFT, сервера, вооружение, язык)

Спикеры встречи:
* Вадим Гигин - декан факультета философии и социальных наук БГУ, кандидат исторических наук, политолог, публицист.
О единении людей разных взглядов: "Люди могут придерживаться разных взглядов касательно происходящего в государстве и за рубежом. Однако, когда речь идет о независимости и суверенитете своей страны, эта тема объединяет все общество."

* Иванов Андрей Аркадьевич - общественный и политический деятель, Председатель Президиума Высшего Совета создаваемой Республиканской партии "За Отечество" (Беларусь), член Республиканской конфедерации предпринимателей (Беларусь), политолог, публицист, отец шестерых детей.
О суверенитете: "Прежде всего, нам нужно обрести полный суверенитет. Сегодня по конституционному праву, к сожалению, мы обязаны выполнять требования международного законодательства. Это записано в преамбуле Конституции, в статье 8. Это одна из проблем, которую надо решать в первую очередь, поскольку вся законотворческая база делается от Основного закона. Мы хотим суверенность обрести — сделать преимущество национальному."

* Игорь Лещеня - дипломат, экс-посол Беларуси в Египте, Израиле, Словакии; общественный деятель.
О современности: "2020 год показал, что белорусы становятся взрослой нацией именно в качестве гражданского общества. Именно как совокупность людей, для которых оказались востребованными их элементарные гражданские и политические права."

* Александр Скурчаев - вице-президент по блокчейн технологиям НАЦЭ (национальной ассоциации цифровой экономики) России, организатор движения народного согласия, политик.
О риске распада РБ: "Некоторый риск распада Беларуси имеется. В условиях авторитарной диктатуры, органы государственной власти деградируют, что повышает внутренние риски поли конфессиональной и поли этничной Беларуси. Но эти риски не высокие. Мы переоцениваем свою значимость для России и ЕС. Ни ЕС ни Россия не хочет видеть нас в своём составе."

* Андрей Владимирович Савиных - белорусский государственный деятель, дипломат, депутат Палаты представителей Национального собрания VII созыва. В парламенте является председателем Постоянной комиссии по международным делам и членом Совета Палаты представителей.
О настоящем и будущем: «Наш долг – обеспечить благоприятные условия для улучшения жизни наших граждан, а также достойное место Беларуси в формирующемся многополярном мире.»

Очень часто демократические практики выхолащиваются или имитируются

Сегодня многие общественные силы считают развитие демократии центральным вопросом социального развития. Вместе с тем во многих странах укоренение и сохранение демократических традиций проходит очень противоречиво. Очень часто демократические практики выхолащиваются или имитируются. Ими часто манипулируют в своих интересах. Почему так происходит? В чем проблема? Об этом рассуждает председатель Постоянной комиссии по международным делам Палаты представителей Андрей Савиных.

https://savinykh.by/?p=6090&fbclid=IwAR2O_RMVOSVnbVwckEY1Tq9Rrwi8BbNnd8SH1LbxsBJXCxDagHqqjkVphps

заявление в связи с 75-летием окончания войны

Министр иностранных дел Германии Хайко Маас, заявление в связи с 75-летием окончания войны в Европе:
"Попытки бесчестным образом переписать историю, снова и снова предпринимаемые в последние месяцы, требуют от нас четкого прояснения позиции, которого вообще-то не должно бы требоваться перед лицом неоспоримых исторических фактов:
только Германия развязала Вторую мировую войну своим нападением на Польшу.
И только Германия несет ответственность за преступления против человечности, совершенные во время холокоста.
Тот, кто сеет в этом сомнения и заставляет считать другие народы соучастниками, совершает несправедливость по отношению к жертвам.
Тот превращает историю в инструмент и раскалывает Европу".