igor1960 (igor1960) wrote,
igor1960
igor1960

Categories:

Мы, белорусы, колебались между двумя культурными типами

КАНЧЕВСКИЙ Игнат Владимирович (1896-1923) - белорусский философ и публицист.

Мы, белорусы, колебались между двумя культурными типами, не зная, к которому приобщиться. Нам нравилась восточная простота, искренность, соответствие вида внутренней сущности, определяющие человека Востока. Если он хорошо относится к кому-то, то может положить за него свою душу; когда он говорит, что любит, то не сделает никакой неприятности. Древний пример - киевский князь Святослав: он никогда не употреблял коварства и предательства. Идя на врагов, предупреждал их: «Иду на вы».

Это основная черта Востока нам очень нравилась, но, вглядываясь в жизненные обстоятельства, мы заметили, что провести ее полностью в жизнь - невозможно. Мы заметили, что кроме лжи полезной может быть и есть еще ложь святая. Не только ради пользы и вследствие низких побуждений нельзя называть своих врагов - врагами, а вследствие основательной невыразительности жизни, если часто самые простые вещи трудно назвать их собственными именем. Примеры на каждом шагу говорят нам об этом. Не о каждой вещи можно определённо сказать, любишь ее, или нет, хороша ли она или худа. Большая часть жизни остается помутневшей, темной и только с большой натяжкой это серое можно назвать белым или черным.
То, что Запад понял эту истину, нам очень понравилось и было очень заманчиво. Западное трезвое чувство казалось нам совершенно соответствующим настоящим обстоятельствам жизни. С этого чувства начинается западноевропейская терпимость к различным направлениям людской мысли и ее проявлений, из этого следует и то очень приемлемое особое состояние западного европейцев, которое своей хрупкостью так отличает его от простого и грубого Востока.
Так вот, нам очень нравился и притягивал искренностью и определенностью Восток, а с другой стороны - большая объективность и большее человеческое сохранение Запада. Жизнь требовала синтеза, гармонизируя оба направления, но это, как увидим, стало невозможным.
В своей крайнем направлении, склоном всё доводить до окончания, всему давать одинаковую форму, Восток доходит до абсурда. Как малость, вышло и то, что Восток не признавал нас, как белорусов, а вымогал от нас принятия своего восточного вида, который, по восточному пониманию, был обязательным. «Славянские ручьи сольются в русском море» - вот как обосновывалась обязательность обмосковиться. Из этого следует насилие и подавление нашей индивидуальности, из этого - насильственное желание отнять наше лицо. Они не понимали, что вместе с беларусскостью мы утратим и лучшую часть человечности.

Нашего освобождения, нашего спасения от принуждения Востока мы ожидали от Запада. Он шел к нам с приятной улыбкой на розовых устах, и мы исторически познакомились с этим ласковым видом. Правда, нашем ближайшем Западом были славяне, поляки, и западные влияния приняли их специфически-славянское выражение, но все же это был Запад. Принцип не только не считать серое черным, но остерегаться и белое назвать белым был принят и нашими соседями. И глубокие народные исторические наследования научили нас, что когда западный человек делает вам удовольствие, то это не значит, что с его стороны не будет неприятности. Его поцелуй свидетельствует не только о приверженности, но и о возможности измены, такие уж глубокие, народные наследования.

Эта черта Запада сильно чувствовалось в его отношении к нам. Он принес нам наилучшие идеи: гуманистические, либеральные, демократические, но вместе с красивыми словами всегда содержались насилие духовное и экономическое, эксплуатация, давление, оскорбление. Хороши слова и худые дела как-то странно и непонятно для нас применялись в западной жизни.

Восток насиловал нас от имени широких задач: во имя слияния всех славян, во имя объединения пролетариата всего мира. И это не только особенность москалей, а всего Востока вообще, так как даже один хорватский поэт и тот говорит, что хорваты обновят мир, пойдут во главе восстания против «гнилого запада» и создадут большой всемирный культурный синтез. А Запад не такой, Запад такой ошибки не сделает: он знает неспособность, невозможность реализации таких идей. Но практически отношение к нам Востока и Запада отличаются только в подробностях: не по существу, а только по количеству, величине. Восток сразу захватывает много, Запад - по своей деликатности - меньше. Ни один европейский империализм не сравнится в своих замерах и планах с московским Интернационалом, так же и Варшава никогда не зарилась на Москву или Прагу, тогда как Москва совершенно искренне в своем славянофильстве хочет владеть и Прагой, и Варшавой, и Белградом, и Софией.
Зато Запад - великий человек на малые дела, и его способности сильно сказываются на белорусскй шее. Польша не верит в свое славянское призвание, ее мессианизм - восточного образца, его творец - белорус по крови - Мицкевич. Но для настоящего поляка его мечты - да, хорошие слова, а органично понятной и приятной польскому сердцу осталась «idea jagieІІoсska», очень далека от мицкевичского мессианизма, только искусственно им раздроблённая. Тут дело не идет о всем мире, о всех славянах, нет - Польша хочет быть «od morza do morza» (от моря до моря).
И вот идет насилие над нашими душами, ибо мы расположились так же между обеими морями. Здесь Запад идет со всей жестокостью Востока: насилие, принуждение, издевательство, вырыванине души белоруса идет вместе со всеми атрибутами приятного западного лица.

* * *
За долгие века гнета и издевательства над нашей душой мы поняли, что какую кожу насильно не накинь человеку, он останется недовольным, так как всегда он захочет прежде всего быть самим собой, человеком, а не замороженным католиком или православным, выбритым на одну гребенку россиянами, или поляками, правоверными буржуа, или коммунистами. В эти тесные мизерные рамки не поместить большой души человека. Вековой опыт говорит нам, что свободного развития нашего духа не обеспечат ни западная ни восточная культура, ибо они оборачиваются в формах насильственного, людоедсткого мессионизма и разница между ними только в названиях, лозунгах, а их стискивающие нас цепи - одинаковы для нашего духа.
Надо искать другие пути ...

Чтобы обеспечить нашему народу свободное творчество во всех областях жизни, нужно создать и соответствующие, свои, белорусские, формы жизни. Это же совершенно ясно, но в светлом стремлении духовного возрождения скрывается и большая опасность: чтобы как вместо чужеземных мессианств не создать своего, собственного, чтобы найденые формы новой белорусской жизни не стали для нас самих большей тюрьмой и издевательством. Ведь на примере чужеземных мессианств мы видели, как сильно сжимает жизнь, получившая неограниченную форму власти. С нашего высокого порыва индивидуального и народного возрождения не создадим же насилия и воплей ни для других, ни для самих себя: не должно быть белорусского мессинианства. И в большом и малом, и для своих и для чужих он - принуждение, издевательство и смерть. Собственными затратами - миллионами смертей, болезней, тоски служили мы чужеземным мессинианствам. Не на этом основании построим мы наше будущее.
Надо искать другие пути.

Нужно узнать, для чего современная жизнь наших соседей приняла такие удушающие, насильственные, бездушные формы.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments