December 27th, 2019

Из истории зарождения и развития государственности на белорусских землях

Из истории зарождения и развития государственности на белорусских землях (вторая половина XIII-XVI веков)


https://beldumka.belta.by/isfiles/000167_113977.pdf


Как глава государства великий князь литовский обладал широкими полномочиями в сфере внутренней и внешней политики, но правил он не единолично, самодержавно, а опираясь на центральную и местную администрацию, также и на те органы власти, которые сформировались в процессе становления и развития ВКЛ.
В числе таких органов прежде всего надо выделить раду, действовавшую при великом князе (с XV века ее все чаще стали называть «паны-рада»). Она имела древнерусское происхождение, как отмечал М. Довнар-Запольский, выросла органически из основ древнерусского права, и даже ее название «не з’яўляецца запазычаннем з польскага права». Рада – общеславянское слово, и в западнорусских актах оно употреблялось вместо слова «дума» с XIII века, то есть еще до проникновения польского влияния. «Рада вялікага князя літоўскага, – писал М. Довнар-Запольский, – была яго княжацкай думай, такой самай радай, думай, якая была пры ўдзельных князях і якая дзейнічала ў найстаражытнейшы перыяд з самага пачатку складвання рускай дзяржавы».

https://beldumka.belta.by/isfiles/000167_321245.pdf

некоторые польские ученые еще в XIX веке пытались принизить правовую культуру восточнославянских, в том числе и белорусских земель, недооценивали роль местного права в развитии законодательства ВКЛ, считали, что оно базировалось на римском праве. Но эти ошибочные суждения не получили поддержки и были подвергнуты критике самими же польскими исследователями, и в частности С. Линде и И. Раковецким, учеными-правоведами Виленского университета И. Даниловичем, Ю. Ярошевичем, многими российскими и белорусскими учеными.
Проанализировав законодательные акты, изданные в ВКЛ, они пришли к выводу, что в их основе лежало местное право. «Тагачасная Літва, – писал И. Данилович [он имел в виду ВКЛ. –
Авт.], – кіравалася рускімі звычаямі і паданнямі». Более того, сами эти законодательные акты отразили достижения правовой мысли Беларуси, те идеи, которые были высказаны и обоснованы в работах Ф. Скорины, С. Будного, М. Литвина, А. Волана, других мыслителей. Не исключено участие выходцев из белорусских земель и в разработке законодательства ВКЛ. Это касается, в частности, Ф. Скорины: он мог быть привлечен к составлению Статута 1529 года. Во всяком случае, есть очень много общего между правовыми взглядами Ф. Скорины и положениями Статута, на что обратил внимание известный белорусский ученый В. Конон. Он писал, что «па сваёй структуры Статут 1529 г. адпавядае класіфікацыі законаў, распрацаваных Ф. Скарынам у 1519 г.». Это мнение разделял и белорусский историк-правовед И. Юхо.


можно согласиться с теми историками, которые считают, что до конца XVI века, до Брестской церковной унии, различие в христианской вере не создавало шляхте белорусских земель особых препятствий для пользования политическими правами. Православную церковь продолжало поддерживать большинство населения, проживавшего на восточнославянских землях ВКЛ, в том числе и шляхта. Церковь действовала в рамках автокефальной митрополии во главе с митрополитом Киевским и всея Руси, хотя по мере распространения католицизма, а затем и униатства ее позиции подрывались. Важное значение для развития государственности на белорусских землях имели тогда и этнические процессы. Именно в этот период шло формирование белорусской народности, и население княжеств, сложившихся ранее на территории Беларуси, признав власть великих князей литовских, осознавало себя не только «литвинами», но и «русинами», «руськими», а в дальнейшем «белорусцами», «белорусами». Эти названия уже тогда наполнялись этническим содержанием, и ими пользовались православные ВКЛ. Православная церковь на белорусских землях играла консолидирующую роль, способствовала развитию восточнославянских историкокультурных традиций, сохранившихся в ВКЛ.
Не следует упускать из виду и тот факт, что белорусские земли во многом определяли и экономическое развитие ВКЛ, его культуру. Даже официальным государственным языком княжества был русский, то есть старобелорусский язык. Все это дает основания в отношении ВКЛ, оценки его национально-этнического характера использовать термины «белорусско-литовское» или «литовскобелорусское» государство, имея в виду и роль, которую сыграли в его становлении и развитии и другие этносы. Такой оценки ВКЛ придерживаются многие современные исследователи, о чем свидетельствовали дискуссии, прошедшие в конце прошлого – начале нынешнего столетий, а также публикации последних лет.
  • salery

(no subject)

Всегда находил довольно занятным, что разного рода борцы с режимом склонны представлять дело таким образом, что имеет место противостояние «власти» и «народа». Не потому только, что это понятия не одного порядка («власть» вполне конкретна и субъектна, а такого субъекта как «народ» не существует), а потому, что если кто и противостоит друг другу – то это на самом деле всегда разные части населения (если угодно, того самого «народа»).

В РФ в общественно-политическом пространстве реально представлены, по большому счету, только две позиции: условно «сталинисты» (весь спектр коммунячьей и советофильской левоты, с некоторой приправой красного «православного монархизма», сводящейся к «особенной гордости» и ненависти к любым формам проявления человеческого естества) и «либерасты» (всё то, что использует «либерально-демократическую» фразеологию и по видимости привержено нормальной экономической модели, но занимает абсолютно антинациональные и антигосударственные позиции).

Обе они обязаны своим сложением специфической истории нашей страны последнего столетия и равно противоестественны для любой нормальной государственности, но для такой, какой в силу исторических условий является государственность РФ, вполне органичны. Но не менее органичным для нее является Путинский режим, ненависть к которому с обеих сторон достигает в последнее время невиданного накала. Объективно он не является главным врагом ни тех, ни других, а выглядит их помесью.
Демонстрируя, с одной стороны, приверженность «рыночной экономике» и предоставляя править ею команде «либерастов», а с другой – не только не отказываясь от идейно-политического преемства с советско-коммунистическим режимом, но и всячески потрафляя «сталинистам», он как бы посредничает между ними, не давая им «закопать» друг друга. Ведь по-настоящему-то смертельными врагами и антагонистами являются именно обе части оппозиции.

Вот что случится, если завтра «режим» (который ничего «своего» за собой не имеет) вдруг исчезнет? Ну, помрет внезапно «великий и ужасный»? Олицетворяющие «режим» несколько десятков или сотен ненавистных лиц попросту сбегут, а вот его ненавистники вцепятся друг другу в глотку. Поскольку же от того произойдет некоторое «безобразие», которое интересам более широкого круга структур и лиц (идеологически не сильно озабоченного) будет противоречить, вскоре возникнет какой-то сходный «режим». Потому что в конкретных условиях РФ такой объективно необходим и абсолютно адекватен состоянию общественного сознания. До тех пор, пока властителями дум и потенциальными носителями власти будут люди нынешнего поколения. Вот когда ими будут нынешние 20-летние – все изменится.

    РЕЛИГИОЗНЫЕ ВОЙНЫ В РЕЧИ ПОСПОЛИТОЙ?

    Статья посвящена анализу данных о религиозных конфликтах, начавшихся в украинско-белорусском обществе непосредственно после заключения Брестской церковной унии 1595-1596 гг. Материалы сеймиков и сеймов, сведения о конфликтах среди духовенства и в городской среде, первые данные о вовлечении в противостояние казачества и крестьянства показывают, что непосредственным результатом унии стала конфессиональная конфронтация, которую ничто не мешает назвать "религиозной войной" по аналогии со схожими столкновениями в истории стран Западной и Центральной Европы той же эпохи

    https://cyberleninka.ru/article/n/religioznye-voyny-v-rechi-pospolitoy-k-voprosu-o-posledstviyah-brestskoy-unii-1596-goda