February 2nd, 2008

(no subject)

Творчество Кафки выявили новое ощущение жизни на рубеже XIX – XX столетий. Глубинная модель произведений писателя – невозможность коммуникации и диалога. Утрата «почвы под ногами», разыменование изображенного мира, замирание времени и сворачивание пространства, темы отчуждения и страха, появление «расщепленного», анонимного, не способного к диалогу и пониманию героя, вброшенного в холодный, бюрократический, инфернальный, китчевый мир, - таковы основные черты художественного мира Кафки. Подавляемое «шумом» цивилизации, играющее всеми оттенками возможного, но отнюдь не современного бытия, логичное до абсурда и разоблачающее абсурд пророческое «письмо» Кафки сигнализировало о смене парадигмы в культуре XX века.
Встретившись однажды с Рудольфом Штейнером, знаменитым философом, основателем антропософии, оказавшим столь сильное воздействие на русскую культуру, Кафка рассказал ему, что переживает моменты счастья, лишь занимаясь литературой. Ему ведомы ощущения, которые приближаются к «провидческим состояниям», описанным самим Штейнером.
Рассказ, повествование, «письмо» - главное в жизни Кафки. Все остальное – исторические и социальные коллизии, репутация писателя, работа чиновника, любовь к женщинам, попытки создать собственную семью, общение с друзьями – «шум», помеха, «кара» за счастье жить литературой. Бытовая, материальная, внешняя жизнь терзала и мучила писателя, прикованного «незримыми цепями» к письменному столу, литературе. «Письмо» для Кафки – не только молитвенное служение, но и неизбежное «нисхождение» в бездну тщеславия и эгоизма. Может быть, поэтому Кафка – «самый худой человек в мире», «обитатель руин» - пытался сделаться еще меньше, спрятаться, замереть, остаться незаметным. Вероятно, поэтому большинство его произведений не были завершены.
Судьба писателя уникальна, единственна и типична одновременно. Еврей, рожденный в Праге, столице Богемии, входившей в состав многонациональной «Дунайской империи», писавший на немецком языке и живший в славянском окружении, был изначально погружен в атмосферу отчуждения и страха. Зажатые, сдавленные между славянским и германским мирами, западноеврпейские евреи пытались ассимилироваться, стать «своими». Чаще всего именно они оказывались гонимыми, «виноватыми».
В одной из ранних новел Кафка с иронией говорит о марионеточной, невесомой, ненадежной природе существования человека: «Как только ветер перестает дуть», горожане останавливаются, «говорят друг другу несколько слов и приветственно кланяются». Однако «стоит задуть ветру снова, как они – не будучи в силах противостоять ему – все вместе, одновременно отрываются от земли» («Описание одной схватки»).
Современникам Кафки эпоха предлагала разные теории и «символы веры». Однако автор «Процесса» так до конца не слился ни с одной из массовых политических мифологий эпохи. Кафка воспринимал, не отвергая и не следуя ни одной из них до конца, все три возможных для него позиции: ассимиляцию, сионизм и наднациональное миросозерцание – социалистическое или христианское. Его собственный выбор заключался в замирании, свертывании, «урезании» материальных потребностей, а в конечном счете – в одиночестве и свободе. … В молодости Кафка отвергал сионистские идеи. Лишь в самом конце жизни, углубившись в изучение истории еврейского народа и его языка, он начал склоняться к мысли о переселении в Палестину. Большую роль сыграло и его чувство к последней подруге Доре Димант, воплощавшей, по мнению Кафки, лучшие черты восточноевропейского еврейства.
В философии Кафки сложилась особая «отрицательная», «обратная» логика. Основой ее становится известная ницшеанская концепция «смерти старого Бога» и блуждания в «бесконечном Ничто». Ницше выдвинул тезис о «призрачности» души и связанного с ней грамматического субъекта – «Я».
В своем творчестве Кафка скорее склоняется к мысли, что Бог все-таки существует, сияние его кто-то видел («Перед законом»), только Бог удалился («старинная запись»), перестал отвечать людям, поместив между собой и людьми промежуточные инстанции и структуры («Процесс», «Замок»). И лишь чудо, своего рода случайность и «оговорка» универсума, отменяющая все запреты и ограничения, как это происходит, например, в Великом театре из Оклахомы («Америка»), может восстановить на миг диалог Бога с человеком. Очень часто персонажи Кафки попадают в точку разрыва, где одновременно действуют потусторонние и посюсторонние силы.
В.Г. Зусман.