igor1960 (igor1960) wrote,
igor1960
igor1960

Categories:
«Шароварка» и осадники: жизнь на польской стороне

— По тем временам пограничники были хорошо вооружены — в основном кавалерийскую часть усилили танкетками. Всего в нашем районе было пять пограничных застав, самая главная располагалась здесь, в Ветрино. И это неслучайно — в деревне Ореховно неподалеку был подписан акт сдачи и приема территории по условиям Рижского мирного договора между представителями польской стороны и председателем Ветринского Революционного комитета. В подписании акта участвовал сам маршал Василий Чуйков.

Оставшиеся по ту сторону границы белорусы были недовольны польской оккупацией. Режим в приграничных районах был очень строгий, население полонизировали, а землю раздавали осадникам — польским офицерам, вышедшим в отставку.

— Давно это было, и многих очевидцев уже нет в живых, — рассказывает Виктор Романович, — но я записал их воспоминания. Например, Филипп Дорошкевич из деревни Кульгаи вспоминает: «В Первую мировую сначала у нас немцы стояли, потом пришли поляки, которые бизунами били, поэтому мужики были за Россию. У нас было своих два гектара земли, работали на пана». Граница была нарезана так пестро и располагалась так близко, что «…петухи пели сразу на три губернии «Виленскую, Витебскую и Псковскую».

К полякам старожилы относились плохо: «у нас «грудки» были против поляков, и у молодежи даже гимн был свой: «Адвеку мы спали и нас разбудили».

Поляки ввели для белорусов трудовую повинность, которую местные называли «Шароварка». Например, жителей Кульгаев заставляли строить и ремонтировать дороги. За отработанные дни платили небольшие деньги. Также местных жителей заставляли сдавать свиную щетину, многие батрачили у осадников.

Порядки были очень строгие: на улицу ночью выходить было нельзя. Если местная молодежь собиралась на танцы, необходимо было разрешение польских военных. Для этого парни шли в деревню Стельмахово, где располагалась польская казарма, и если офицер давал разрешение, то один из солдат сопровождал молодежь на танцы и оставался там дежурить.

Единственная школа располагалась в Кульгаях. Белорусского языка там сначала не было, все преподавали на польском, только в 1929 году ввели один час родного языка.

За разговор с соседом могли арестовать

На советской стороне правила были не менее строгими. Все по ту сторону границы считались врагами советской власти, и за простой разговор даже с бывшим соседом могли арестовать «за шпионаж».

Виктор Романович записал воспоминания пенсионерки Евгении Сташкевич. Сад ее деда доходил до самой границы. Бывало, сосед деда с польской стороны зовет: «Iдзi Яфрэм пакурым. Ну што ты аглох?» А дед как будто не слышит, что его зовут, потому что знает, что с ним будет, если про их разговор узнают.

Чтобы узнать, как жилось при Советах из первых уст, едем в деревню Ореховно (территория бывшей усадьбы графа Забелло). Дорога после дождя размыта и разбита сельхозтехникой, трудно представить, на чем сюда добираются люди.

Краевед нас знакомит с Ниной Антоновной Тиханович 1927-го года рождения, которая вместе с отцом осталась жить на советской стороне.
Нина Тиханович.
— Жили мы хорошо: у каждого было свое хозяйство, с которого кормились, пока не пришли демобилизованные красноармейцы «Н-й дивизии». Они организовали коммуну, куда собирали всех: кого добровольно, кого «с натиском». Отказываться от их предложения было нельзя.

Пенсионерка вспоминает, что забирали всю живность подчистую: коров, овец, коней и даже «кур с подпечыка».
— Всю скотину сделали общей, организовали столовую, в которой кормили всех, даже тунеядцев и бомжей, последних еще и приодели. Работать, чтобы получить еду, было необязательно. Хутора разрушали и строили «общественные хаты». Но эта коммуна просуществовала недолго. После ее сменил колхоз, куда уже брали только коней, коров не трогали. Помню, после присоединения Западной Беларуси сбежал польский пан, так его земли разделили бывшие батраки, которые не хотели в колхоз идти. Тогда сельсовет их обложил налогом. Выплатить они его не смогли, и пришлось присоединиться к колхозу.

После разделения на польской стороне осталась сестра моего отца — она работала учительницей в школе. С ней мы не общались — запрещено было пересекать границу по любому поводу, даже к родным. Как пришла советская власть, сестра не захотела оставаться и уехала в Польшу, и там ее следы потерялись.

Убил себя и жену: как встречали поляки советскую власть

Оставаться жить при советской власти поляки не хотели. Осадников вывозили специальными эшелонами, сначала самих хозяев, потом их семьи. Многие просто бежали, оставляя нажитое, а порой и близких. События тех дней хорошо помнит 94-летний Иван Бобрик из деревни Бобрики.

После прихода советской власти обратно в Польшу вернуться смогли не все. Часть осадников вместе с семьями остались, и их вывозили уже специальными составами. Иван Кузьмич хорошо помнит поход советской армии:
— Проходило все мирно, выстрелов не было слышно. Хорошо запомнился этот день, 17 сентября 1939 года, из-за трагического происшествия. Директор местной школы поляк Владислав Алькусник застрелился сам и тяжело ранил жену, чтобы не жить при советской власти. Ее успели довезти до больницы, но когда ей стало лучше, она отравилась.

Землю и имущество сбежавших панов делили специально для этого созданные комитеты бедноты. Например, был такой пан Кийха, который оставил старую жену с дочерью, а сам уехал за границу. Дом и все вещи достались местной голытьбе, а жену с дочкой переселили в помещение, где раньше жили батраки. А потом их вовсе выслали из страны.

Читать полностью: https://42.tut.by/551895
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments